Что, падонки, многие из вас съебали на дачу? А детей своих оставили одних дома, да? Ну вот позвоните им ради интереса. Только не удивляйтесь, если в их голосе почувствуйте похмелье. Все мы через это прошли, когда родители уезжали седьмого числа и возвращались десятого. Меня начали дома оставлять с тринадцатилетнего возраста, так как я был самостоятельным. Неудивительно, но уже в первом классе я без палева зашёл в метро и умудрился доехать до центра города и при этом я запомнил ещё дорогу назад, сам же выбрался. Правда при помощи дяди милиционера, а дома меня ждали пиздюли.


  Каждое девятое мая до достижения паспортного возраста я проводил, как маленький с мамой на даче. При каждом моём приезде в обратно в Москву мои камрады всегда хвастались, что этот праздник отметили хорошенько в парке и что я зря не пришёл. Я всё мечтал придти, но никак не мог. Меня даже после четырнадцати оставляли одного дома, но это было не на девятое мая, так как в этот день на даче под яблоней мы праздновали вдобавок ко всему днюху маминой тёти, которая родилась в 1942-ом году. Из уважения к тёте я не мог не придти на её день рождения. В принципе там было всегда весело- разновидность еды, новые гости постоянно приезжали, острили, природа, хуле.


  Но я реально устал праздновать девятое мая с своими друзьями заранее или через пять дней после праздника, мне хотелось именно в этот день и именно с камрадами бухнуть, а то устал уже слушать их истории о том как жгуче провели они девятое мая, праздник победы. Но первый раз в жизни, когда мне выдалась возможность свидеться в этот день с друзьями была в шестнадцать лет. Я узнал, что тётя не приедет на дачу, а следовательно моё присутствие там не обязательно. Мама на это отреагировала спокойно и уехала на дачу седьмого числа. У меня было четыре дня, где в моей власти была своя же свобода, одним словом с этого дня я потерял страх.


  Можно было перекурить и знать, что дома обнюхивать тебя никто не будет. Так же пивка ебануть перед сном, главное, чтобы с утра разок отзвониться, чтоб не волновались на даче и можно начинать развлекаться. Новость о том что я остаюсь на девятое мая я узнал ещё за неделю до этого и сразу распесдил её камрадам. В отличие от них, я деньги на этот праздник заработал сам, выискивая металл на свалке и сдал его на три сотни, а лично для меня, чтоб хорошенько нажраться было достаточно. Седьмого же числа я сходил в палатку и купил пять двухлитровых боклашек пива, а на оставшийся полтинник взял сухариков и чипсами.


  За моими на тот момент друзьями родаки не следили вообще. Их чада спокойно могли прогуливаться ночью, выйти без палева в подъезд в это время. покурить и вернуться обратно. Меня это радовало, потому мы каждый день собирались, я открывал по одной боклашке Охоты крепкого каждый вечер и выпивал. После одной такой дуры меня крутило как хуй знает кого, а девятого числа в мои планы входило аж две такие выдуть. Восьмое число прошло практически незаметно. Выпили с утра, к вечеру я протрезвел. Пришло время спать, чтобы иметь крепкое мозги, способные выдержать по сути почти две бутылки водки, но спать мой организм отказывался до трёх ночи.


  Будильник прозвенел в семь утра. В полдевятого у нас была договорённость встретиться в подъезде. Я пришёл первый, стал курить, затем вышел Макс. По каким-то причинам никто из камрадов не мог дойти до нашего двора раньше чем до трёх дня. Мы с Максом решили их не ждать. Не смотря на то, что в мои планы входил поход в парк, пришлось пойти к соседней высокоэтажке. Там была веранда с видом на дорогу, причём закрытая деревьями от ментовских глаз. Я вытащил из пакета первую боклажку, а Макс стал пить свои коктейли. Разговор начался очень позитивненько. Я рассказывал про фильм о войне, об орденах своего прадеда, обо всём, болтал я, а Макс слушал.


  Первая боклажка была выпита за сорок минут. Пил я быстро, потому что оно крепкое. Мне-то на вкус было ровным счётом похую. Лишь бы по шарам дало. Самое главное первая боклажка ещё не начала действовать. Пока что я только ссал в кустики. Через двадцать минут я перестал чувствовать свою речь то, о чём я говорю. Я нёс такую хуергу, что страшно представить. В голову лезли воспоминания о детстве, о былых своих подвигов, вторая боклажка была допита до середины, я совершенно забыл о том, какой праздник мы сейчас отмечаем. День победы превратился в обычную пьянку. Я уже стал вести себя неадекватно и привлекал к себе внимание.


  После того, как каждый прохожий стал делать нам замечание, Макс предложил пойти в наш подъезд на свой этаж. Я встал и меня повело в сторону. Я ёбнулся на асфальт. Макс сложил пойло, приподнял меня. Меня не несли, меня ТАЩИЛИ БЕСЫ. Дом был соседний, но Максу было настолько тяжело донести меня до туда, что сто пятьдесят метров мы шли почти полчаса. В своём подъезде, когда я сел на ступеньку, я хотел допить свою боклажку. Сначала попросил покурил. Перетянулся, сделал глоток и начал продолжать буянить. Через полчаса вся лестничная клетка была захаркана, вся в бычках, а из дырявого мусоропровода вытекала струя мочи.


  Максу было стрёмно, каждый раз он уговаривал меня говорить потише, но я с его подачи говорил ещё громче, как будто бы специально. Максу было уже страшно, что сейчас кто-нибудь из жильцов спустится и увидит происходящий срач на лестничной клетке. Я почти допивал свою боклажку, оставалось буквально пять сантиметров от донышка, но они давались с такой тяжестью, что лучше об этом не вспоминать. Макс спокойно пил свой третий коктейль и сам уже походил на пьяного, но относительно меня Макс казался самым трезвым и выспатым в мире. Я уже не мог произносить слова нормально, мой язык просто ворочался и издавал лишь междометия.


  Но то, что я должен был допить четвёртый литр пива, я помнил. Здесь я приложил максимум усилий, чтобы выпить его. Я зажмурился и стал глотать пиво, последний глоток пеной вылился мне на воротник. Я бросил бутылку на пол, а Макс стал думать чего делать. Ведь я в подъезде. СПЛЮ!! Я уснул, как бомж, сидя и облокотившись на стену. Когда Макс пытался меня будить, я издавал сильные вои на весь подъезд, потом я попытался встать, но сразу же ёбнулся на пол, в свою же харчу и бычки. Таким образом я начал спать, и с заднего плана я был похож на бомжа с десятилетним стажем. Спал я, отвернувшись в сторону окна.


ДАЛЬШЕ ПОЛНЫЙ ПРОВАЛ В ПАМЯТИ...

 
  Я проснулся на своём обеденном столе. На часах микроволновки было уже семь вечера. Я аккуратно сполз и стал вспоминать что же было. Позвонил Максу, а он сказал, чтобы я вышел в подъезд. Когда он увидел меня, то заржал, как лошадь. «Ты хоть помнишь, что тут утром было?» - спросил он, усмехаясь. Я решил поинтересоваться. Оказывается, я спал целый час в подъезде. Это было уже пол-второго. Те кенты пришли, с кем мы должны были идти в парк и стали сидеть в подъезде, на меня любоваться, попивая пивко. Вдруг вышла истеричная Верка-еврейка с третьего этажа и поставила ультиматум, что если мою тушу из подъезда не уберут, то она вызывает милицию.


  Ребята и нашли верный способ - затащили меня в мою квартиру и хлопнули дверью. Я минут пятнадцать сам с собой чего-то бубнил, а потом вырубился. И друзья мои поехали в парк бухать, там нажрались без меня, не так, как я, но всё таки успели поваляться возле пеньков. У меня в холодильнике лежала ещё одна боклажка, я предложил Максу распить её, ибо добро пропадать не должно. Но он сказал, что его башка болит и нихуя не может. Мы сели в подъезде, у меня всё болело и я еле-еле говорил. Макса запалила бабушка что он бухал. Отпустила его только чтоб на салют посмотреть. Макс предложил залезть на крышу дома.


  Пролезли через чердак, из специального окошка. Перекурили там раза по три, я смог от боклажки всей отпить только триста грамм и меня чуть блевать не потянуло, я понял, что этот глоток был последний и выкинул пиво прям на пол, осыпанный песком. После салюта мы разошлись по домам. В пол-второго ночи звонит какой-то уёбок. Это был Максим-мудак. «Юра, заснуть не могу, бычки мы там оставили» - стал Макс гнать. Пришлось идти с ним на чердак, я еле-еле залез туда, он взял бычки и мы разошлись. Только теперь он спал спокойно, а я не мог заснуть. Это был единственный шанс собраться девятого мая с кентами, который я тупо упустил.


  У тёти в этот день днюха, а поскольку я её уважаю - надо идти на эту днюху, а на бухалову в этот день мне уже как-то похую. После того случая у меня ещё много раз было неадекватное в какашку состояние. 20-го мая этого года у меня будет ровно год, как не пью. Почему-то именно этот день для меня считается победой, поскольку я сам себя смог победить.


Вечно с вами, пацаны.
Ваш Юриг.

Tweet