Наташа была замужем за одним, любила другого и еблась с третьим. Такова была квинтэссенция показательнейшей истории падения женщины, помноженная на великое же несчастье. С Наташей мы познакомились осенью в сквере на Китай-Городе, где среди деловито снующих принарядившихся пидорасов я целенаправленно напивалась и оплакивала невозможность моего тогдашнего бойфренда быть моногамным. Мне было 20, а ей – 25. Тогда мне казалось, что в 25 уже можно было перестать быть дурой и начать вести себя с мужчинами умнее, но Наташа полностью опровергала эту теорию. За свои не так уж и многие годы половой зрелости она умудрилась испортить все зачатки нормальных отношений с противоположным полом.

Мы сидели на скамейке в сквере на спинке, ногами на сидении, было мокро и по-осеннему тоскливо. Конец октября наиболее мерзкое время  в году, когда начинаются затяжные депрессии, особо шизоидные выбрасываются из окон, а торчки как бы случайно ширяются максимальной дозой. Даже обычно позитивные завсегдатаи Плешки выглядели несколько приунывшими, мокрыми и сероватыми, словно радиоактивный московский позднеосенний дождь растворил лоск их тонального крема и лака для волос.

Наташа рыдала на соседней скамейке и пила дешевый коньяк, держа его тонкой лапкой в перчатке. Я сидела с точно таким же коньяком, который все же не помогал мне унять дрожь отчаяния под тонкой дорогой английской шерстью помокшего пальто. Я подсела, закурила мокрую коричневую палочку кэпитен блека и мы чокнулись бутылками. Наташин любовник грозился ее убить. Это звучало смешно, и мы рассмеялись, но это было правдой.

Наташа была из хорошей семьи, классической, мама – преподаватель, папа – инженер. Французская спецшкола - институт – секретарь-референт. В школе ухаживали два парня, один умный, а второй – красивый. Высокий красавец Максим, балагур с гитарой, любитель женского внимания и обладатель бездонных синих глаз и черных бровей. Закончил школу с грехом пополам, провалился в институт, готовился в армию. Но это его ни капли не заботило – было лето, была молодость, и было счастье. Он уговаривал Наташу жениться и ехать в город Краснодар жить. Почему Краснодар – никто не знал. Но Макс слышал, что там растут пальмы и зимой тепло.

Второй был – Рома. Рома с детства был любознательным, практичным, словом, прямая\ противоположность Максу, как и требует мое повествование, услужливо поддающееся памяти. Рома всегда был собран, аккуратен, и никогда не делал ничего подвластного эмоциям. Выбрав красавицу и умницу Наташу в будущие супруги, он начал целенаправленное покорение своей практически невесты. Он играл в преферанс с ее отцом по выходным, неизменно с улыбкой протягивал букет будущей тёще каждое воскресенье, вызывая ехидное и злобное подмигивание последней в сторону своего давно забывшего дорогу в цветочный ларек супруга.

Рома классически ухаживал за Наталией, принося то билеты в Большой, то приглашения на закрытую вечеринку модного журнала, знакомя как бы невзначай ее со своим недавним знакомцем – гламурным фотографом. Никто не знал, сколько было проплачено придурковатому, но талантливому Леониду, чтобы он ненавязчиво предложил пофотать Наташу в студии, и тут же на такси примчать ее в мансарду на Чистых и расчехлить свою тогда еще новомоднейшую цифровую зеркалку.

Максик больше не звал в Краснодар, и, кажется, оставил ухаживания и завел интрижку с модной и безбашенной дизайнершей Иркой с художественного, а Рома обсуждал с отцом план семейной жизни на десятилетку вперед. В освободившуюся комнату в четырехкомнатной квартире Роминого папы дипломата въежжала бабка Ромы. Роминым предкам не мешала бесплатная уборка и готовка, ни молодящейся, прекрасно выглядящей матери, вечно занятой шоппингом и фитнесом, ни самому главе семейства. Времена конфликта со свекровью превратились в любовь и понимание, а двухкомнатная квартира на Бабушкинской стала семейным гнездом Наталии и Ромы. А Макс и Ирка уехали в Гоа. Как говорили – навсегда.

Все было супер. И свадебное путешествие на Бали (5* олинклюзив!), и купания в освещенном сотней свечей многоуровневом бассейне с мохито и ненавязчивым скрипачем, и полет на небольшом частном вертолетике над островами и океаном, гигантские рыбы, плавающие в десятки сантиметров от тебя и совершенная независимость от бытовых проблем. В это время в бабкиной квартире кипел ремонт. Безжалостно выкидывались старые Ромкины тетрадки, бабкины запасы шерсти и ниток, веревочек и картонок, белился потолок, вставлялись ПВХ и т.д.т.п. и веселые молдаване задорно дрочили в будущем совмещенном санузле прямо на будущий теплый пол.

Семейная жизнь текла супер, Наташа и Рома не ссорились, ну ругались. Молодой супруг не задерживался на работе, они везде ходили вместе и наслаждались жизнью. Пока не обнаружился Макс. Оказалось, что в Гоа он познакомился с укуренным американом, скорешился с ним на почве говядины и дешевой травы, и американ полюбил Макса. Но не так, как наши товарищи. А предложил ему встать во главе бизнеса в России. Бизнес был простым как три копейки – покупка и продажа кондитерских изделий, о пошлых донатсов, сделанных по американскому клише в Рязани, до низкокалорийных элитных тортов с личами и маракуйей. А встретились они случайно. Наташа задумчиво прогуливалась по ГУМу в поисках бежевых спортивных бриджей для активного отдыха в Иордании через месяц, а Макс зашел за подарком для своей девушки. Естественно, не Иры. Ирка еще в Гоа ударилась  в буддизм, обрила голову, надела сари и отправилась, предварительно спалив оба паспорта на костре, в дебри немытой Индии.

Мне хочется утешить Наташу, и хочется полюбить и спасти весь мир. Такое обычно бывает после дозы алкоголя предшествующей агрессивности. Возможно, через полчаса я буду бить кому-нибудь морду, а скорее всего, будут бить мне. Я забираю Наташу, и мы перемещаемся в бар, что, если тогда было идти от китайского летчика джао-да к церкви – прямо на углу. Мы берем водку, потому что каждая понимает, что пиво будет смертельным. Но мы еще живы, и история продолжается

Макс в небрежно закатанной с рукавов рубашке от ферре, джинсах кавалли и мокасинах от кензо был неотразим. Они выпили кофе, и, … буду банальной, он ее трахнул в своей квартире на патриарших, снятой на солидную зарплату главы американской фирмы в России. Два раза. Первый раз он кончил ей на лицо, второй раз – на спину. И было бы совершенно нелепым, если бы я написала, что она не полюбила его окончательно.

Мужчины дарят нам бутылку водки 250 граммов, чекушку. Странно, мы были в баре, а уже на улице. Лихорадочно нащупываю свой телефон – на месте, открываю бумажник – все деньги целы, и права подмигивают протокольным лицом. Ура! Сую поглубже свои артефакты, и подхватываю под локоть хрупкую Наташу, которая оскальзывается на негостеприимной московской грязи.

Они больше никогда не увиделись с Максом, но у нее до сих пор больно сжимается в груди при мысли о нем. А думает она о нем часто. Прошло уже почти 2 года. Она тысячи раз пожалела о том, что сказала ему сразу после секса, что выплеснула на него все эмоции, накопленные за годы жизни с нелюбимым мужчиной, сокрытые за нескандалами и благополучным бытом. Им жить еще и жить, долгие годы. Они подходят друг другу, и она испытывает у нему дружескую нежность. А Макс – отдаляется все дальше и дальше, как лица провожающих паром на берегу.

Наташа плачет, и звонит Насер. Смешное имя, я ржу. Насер – алжирец. Он родился в России, от русской женщины, и арабского отца. Быть уважаемым человеком он может только тут, в России. На исторической родине он полукровка. А тут он как настоящий арабский мужчина, держит свой район, сеть магазинов бытовой техники, хотя и не без помощи отца. Уважает и любит мать, братишек. Купил младшему брату и сестре по однушке в Бибирево. Рядом, чтобы родственники могли общаться. Насер любит свою семью, и любит Наташу. Они познакомились в Буржуазии, где Наташа плакала, пила и звонила Максу. Макс был недоступен. Зато Насер, веселый восточный приколист был вполне доступен и попался в ловушку женских чар.

На Казанском грязно и страшно. Кругом снуют дешевые испитые проститутки, воры, бандиты, черные. Мы покупаем колу. Водку пить больше некуда – есть шанс не доехать до дома. Обе мы живем на метро Бабушкинская, и каждая в курсе, что туда можно попасть с Ярославского вокзала. Муж Наташки не отвечает, и мой бойфренд тоже вне зоны доступа. Мы решаем жить вместе, и я на правах главы семьи покупаю два билета на поезд до станции Северянин. Наташка блюет.

Насер разрешил дилемму просто. Наташа разводится и становится содержанкой. Никакого мужа. Но жениться самому – несмотря на всю любовь, нельзя. Только на мусульманке. Покривим душой – Наташа могла стать мусульманкой. Но у Насера было четкое желание иметь не голубоглазых и русоволосых детей, а чернобровых арабских крепышей, пускай от нелюбимой коротконогой и волосатой черноглазой арабской женщины, уже подысканной отцом.

Я не могла отлить под стеной – стояли сержант и стажер, уже давно поглядывавшие в нашу сторону. Могли и запросто забрать, но этого не надо. Сжимая в кармане российский паспорт с коренной московской пропиской я пошла в вокзальный туалет за 10 рублей, давимая жабой. В туалете адски воняло, а знойные таджикские малолетние проститутки делили выручку. Бумаги не было, очко было обосрано и заблевано не один раз. Я поссала на пол рядом с очком и вышла.

Насер сказал – я тебя люблю, или разводись, и будешь моей любовницей, или убью тебя нахер. Насер-Нахер. Наташа уже пила, потому что любая мысль о Максе доставляла ей несусветную боль, а думала она о нем постоянно. А Макс, случайно встретившись с ней на улице, сторонился несчастной бабы с затравленно-молящим взглядом и припухшими подглазьями начинающей алкоголицы. Хотя и жалел, потому что когда-то он ее любил. 

Я вышла, но ее  уже не было. Я пометалась по вокзалу, но тщетно. Села в тачку и уже  через полчаса валялась в горячей ванне. Полигамный бойфренд оставил пару записей на автоответчике, и я раздумывала как бы поизящнее послать его на хуй. И пьяная прогулка завершилась нашим примирением и полной ретроградной амнезией произошедшего и узнанного.

А газета МК, купленная тем субботнем утром, когда я садилась в поезд ехать на дачу, огласила в криминальной хронике: «Ушла из дома и не вернулась, Семенова Наталья Сергеевна, 1976 г.р., русская, была одета…». Наташа затравленно-протокольно смотрела на меня с дрянной газетногй иллюстрации. Наверное с паспорта взяли фотку..или с прав. Я приехала на дачу, открыла вискарь, налила в 2 бокала, отставив второй в сторону,  закурила и долго сидела, разглядывая фотографию

Tweet