«Владимир Иванович, вы меня слышите, уже 11ч 20м, мой брат звонил с Северного, что вы решили? Отпускать ему ОМОН или готовить штурм?»
«А, это ты, Кариночка, конечно отпускать, что же мои сторожа с травматическими пистолетами  против ОМОНа  сделать могут? Скажи ему, пусть меня ждут к 12ч 00м – приеду официально сдавать полномочия, протоколы все подпишу о присоединении фабрики с трубой к чему-то эфемерно-воздушному. Шучу. Да, сотрудников тоже пусть отпустят по домам.»
«Владимир Иванович, а вот от директорского фонда, который вам оставили, мне что-нибудь отщипнётся?»
«Нет, Кариночка, у меня на него другие виды.»
«Ну, как хотите, вам видней, это я, между прочим, уговорила руководство «Кванта» не отбирать у вас последнее – они могли.»
«Спасибо, спасибо, Кариночка, но – нет! Позови мне дворника-таджика, вон он двор подметает, ты ведь пока ещё мой секретарь-референт.»
Кариночка хлопнула дверью и через пять минут вошёл дворник Бага с женой Магой.
«Решил, директор?» «Да, Бага. Только зачем жену привёл?»
«Она не хочет без меня оставаться, а дела будут  заканчивать дети, Рустам и Сухраб»
«Вот деньги, триста штук евро – хорошая «трёшка» в Алтуфьево – вся семья уберётся.»
«Благодарю, директор!  Давай ключ от «Газели» с водой.»
«Держи, только я всегда считал, что таджики – мирная нация.»
«Мы талибы, а  не таджики. Мага, поехали. Смотри телевизор. Деньги Рустаму отдашь.»
Через час в новостях сообщили о взрыве «Газели» со смертником и смертницей в административном здании фирмы «Квант» на Северном посёлке. «Газель» с водой, протаранив лёгкие пластиковые двери фирмы, взорвалась непосредственно в офисе. Погибли директор фирмы и его заместитель. По счастливой случайности из фирмы отбыл взвод ОМОНа, вызванный для спецзадания и непосредственно весь офисный планктон, закончив работу пораньше, разошёлся по домам.  Возбуждено уголовное дело по статье «терроризм».

Рустам аккуратно пересчитал валюту и сказал: «Хорошо. Правильно, но дело одно, а комнат в квартире три. Мы тебе ещё должны два раза.»
Через неделю при выезде левым поворотом с Дмитровского шоссе на дорогу к Поведникам «Лэнд Ровер» находящегося в состоянии прострации Сомова нашёл-таки свой КАМАЗ! Владимира Ивановича выбросило из внедорожника и порезало дверцей. Подушки безопасности сработали , но ситуацию не исправили. Сомов был при смерти. Неизвестно откуда взявшиеся гаишники сноровисто прошлись по карманам Владимира Ивановича, бардачку и барсетке, справедливо рассудив, что в такие минуты водитель уже общается с Богом и ему не до инспекторов ДПС.
Но ещё более необъяснимо в критических жизненных ситуациях появляются талибы: Рустам и Сухраб возникли из ничего: «Директор, ты ещё жив, эти люди тебя осквернили, обшаривали как труп, их двое и мы тебе должны два раза. Будем рассчитываться.»
Рустам достал из-под куртки глуповатый тупорылец АКС74У, неспешно передёрнул затвор и дал короткую очередь по одному из гаишников. Сомов успел всё же почти прошептать: «Не надо…» - и был услышан.
«Хорошо, директор, второго убивать не будем, но мы тебе не должны больше ни одного раза.»
Братья развернулись и пошли к своей старенькой шушлайке «ауди».
От прижавшегося правым боком к Владимиру Ивановичу и дрожащего гаишника резко несло мочой, только Сомов не испытывал никакого отвращения, он уже ничего не испытывал, но всё же сподобился выковырять каким-то образом ПМ из кобуры инспектора, снять его с предохранителя и передёрнуть затвор, заставив братьев обернуться на привычные их ушам звуки. Рустам, не удивляясь, поднял рыльце автомата. Выстрелы из Макарова смешались с автоматной очередью. Сомов опрокинулся на гаишника. Неподалёку начали завывать милицейские сирены и Сухраб, посадив раненного брата в машину, рванул с места с пробуксовкой.
Сомова последними мгновениями цепляла и удерживала жизнь.
«Приподними меня – попросил он гаишника – или хоть голову . Вот хорошо, вижу – над трубой фабрики дым. Очень хорошо, только как-то дорого всё… Ты бы сходил, сменил форму, очень пахнет, я снова чувствую…»
Инспектор хотел ответить, что сейчас, только «скорую» вызовет, но отвечать уже было некому…

Tweet