Говорить было больше не о чем. Гладкий, прилизанный мальчик, снисходительно ухмыляясь, как-то брезгливо и слегка жалостливо посматривал на Владимира Ивановича Сомова, «красного дирика» мебельной фабрики «Рассвет», за полчаса информационной беседы превратившейся в «закат».
«В общем, уважаемый «контактёр», земля нам нужна, а фабрику твою мы пустим под бульдозеры, прямиком в Клязьминское водохранилище. Нашли место, где строить её! Правда, рынок недвижимости сейчас слегка перегрет, земля подешевела, но это временно, через годик-другой всё встанет на свои места, а конец света с 2012 года, как это водится, опять перенесут на более поздние сроки. Словом, контрольник у нас, кто мы – тебе известно – здесь, в Мытищах рейдерскую фирму «Квант» многие вспоминают с содроганием. Выруби котельную, прихвати с собой триста штук евро директорского фонда – «кровняшку» не отбирает даже вор зоны – и до 12ч 00м катись отсюда, в противном случае тебе помогут высадиться отсюда бандерлоги из ОМОНа, они уже прибыли к нам в контору на Северном посёлке. Московское время 10ч 30м – действуй, а я откланиваюсь. За порядком следить оставляю вот эту неотразимую суку, твоего секретаря-референта Кариночку. Между прочим, моя сестра, красиво я её тебе подложил? Она рассказывала – с ума от неё сходишь? Да она мне и самому нравится. Первый инцестик сотворили, когда ей было четырнадцать, а мне шестнадцать. С тех пор живём. Я её ещё своему шефу продам дорого, а когда он сдохнет от передоза феерических страстей, то обратно возьму к себе. И бабки приличные будут. Заживём. Вот такие мы извращенцы, прямо как Калигула со своей сестричкой Друзилой. Ну, пока.»
Квантовский мальчик вышел, а Владимир Иванович сквозь что-то грохочущее в грудной клетке пытался расслышать, что говорит Кариночка. Ничего не получалось – грохот в груди не прекращался. И ещё тягучее чувство бессилия и унижения, без надежды на выход, но аварийный выход всегда есть, правда столбом встаёт чудовищный вопрос уложения в собственную мораль.


Володя Сомов после весеннего ДМБ с ДКБФ не бросился сломя голову покупать сникерсы на одной стороне улицы, с целью перепродать их на другой уже в два раза дороже, хотя начало девяностых к этому располагало;  не полез ни в челноки, ни в бригады – нормальный был парень – устроился на мебельную фабрику «Рассвет», недалеко от своего дома в Поведниках, прямо на берегу Клязьминского водохранилища. Звали парня и в Жостовскую игрушку и на Федоскинские промыслы – мало ли в Мытищинском районе забавных фабрик – но Володя выбрал мебель. Должность у него была экзотическая, не сразу выговоришь – пилоножеточ. Он спаивал и затачивал ленточные пилы, вырезающие плиты для мебельных стенок «Клязьма». Жил себе, никого не трогал, кроме ленточницы Верки, приносящей ему в кузницу ленточные пилы. Всё как-то само собой получилось: он спаял Верке трёхметровую пилу, потом довольно рискованно подбросил её над веркиной головой, и пила с мелодичным звоном, сворачиваясь в кольца, легла Верке на бёдра, как серебряная юбка. Девушка аккуратно отцепила пилу и, не сделав никакого перерыва, сняла комбинезон, бюстгальтер, трусики, легла на володину кушетку для отдыха и просто сказала: «Тебе можно всё.»

Обеденного перерыва хватило ещё и на то, чтобы искупаться на маленьком пляжике, прямо по кузницей, но поесть уже не успели да и не хотелось. Июнь-июль просто сгорели в работе и любви. А в августе Володю стали одолевать змеи-искусители. Первым затеял разговор с Володей главный механик фабрики Пётр Семёнович Звягинцев. Для начала нарисовал умопомрачительную карьеру от пилоножеточей в наладчики, а потом и в слесари, но при условии, что Володя женится на его дочке Надьке.
Ни прекрасная карьера, ни сногсшибательность Надьки для Володи не были равноценны Верке и он сразу же сказал «спасибо», я пока не готов, не отгулял после флота. Механик начал ему гадить, лишал премии, но на горизонте уже возник настоящий покровитель – директор фабрики Мохов Николай Александрович. Тот был ещё бесцеремонней: вызвав к себе в кабинет и молча всего оглядев, как орловского рысака перед заездом, в задумчивости произнёс: « Кобель ты, что надо, у моей Светки губа не дура, не зря тебя приглядела. Значит, так: хватит уже нищебродствовать в кузнице. Видишь трубу у котельной – вот в ней всё и счастье, пока дымит, мы с тобой не пропадём. На этой неделе мы раздербаним фабрику на троих: я, мой первый зам и главбух. Приватизация, блядь, победа демократии! Контрольный пакет отожму себе. Женись на Светке, она у меня такая упёртая сучка, не свернёшь, если что решила. Глянулся ты ей. Хорошо будете жить, хотя нет, богато. Слышал, небось: чтобы хорошо жить, надо много работать, но чтобы стать богатым, надо придумать ещё что-то. Давай не тяни с ответом, парень. Свадьбу сыграем вам в ноябре.»
И всё сошлось: контроль над фабрикой  - Мохову, Светка в ноябре – Володе. Был, правда, один, омрачающий жизнь эпизод. Свадьба гуляла прямо в административном корпусе фабрики и, когда уже юную невесту жених засластил до невозможности, а гости напились в хлам, «Скорая помощь», недобро взвывая сиреной, бессмысленно помчала в больницу веркино тело с почти отрезанной ленточной пилой головой. Несчастный случай. Уснула около станка, конец второй смены. Попала под ленту. Бывает. Только в самом конце свадьбы, к улетевшему в тупой шок Володе подошла пожилая сменщица Веры и просто сказала: «Убил девку, сучонок, ну, живи, будь счастлив…»
Володя сбежал от юной жены на веркины похороны и разрыдался там, как ничтожный сопляк, позоря высокое звание старшины-моториста с красивой «коробки» ДКБФ «Красная Пресня»…
Потихоньку всё забылось. Тестя и его друзей-вороваек уже нет в числе живых; Владимир Иванович полновластный хозяин фабрики до сегодняшнего дня; фабрика до кризиса просто процветала – стенки «Клязьма» уходили влёт – но и в кризис  прибыль выкручивали.

А потом – недружественное присоединение, выдумают же скунсы атмосферные, и кранты…
Окончание следует.

Tweet