Реанимированные под воздействием почасовой оплаты бывшие советские добровольные дружинники незлобиво похлопывали костяшками домино казённый стол, периодически посылали за водкой человека и покорно отдавались неумолимым проповедям Алексея, особо не вникая в смысл произносимого.
  В неопраздники служба общественной безопасности отдыхала, то есть каждый напивался дома в одиночку, лишая себя непроизвольно дивных эпикурейских наслаждений и бесед с Алексеем под звуки бессмертного домино.
  В этот вечер Алексей был просто неудержим, и Прохору Филатову предстояло, по всей видимости, нелёгкое испытание порядком изношенной нервной системы. Поначалу разговор  даже принял какие-то легковесные фривольные очертания. Алексей ни с того ни с сего произнёс нечто несвойственное себе: "Пол есть окно в иной мир, любовь - окно в бесконечность. И не затаилось ли в сладострастии пола томление по иным мирам?"
  Рудик Искарин, выгнав ханурика-агента, сразу же подключился к беседе: "Точней не скажешь, но вот когда солдатики из батальона внутренних войск натаскивают с улицы сюда в подвал "синюшек" с плоскими задами, бюстами, губами и пухлыми от побоев мордами, у меня лично появляется мысль о перемене сексуальной ориентации." Рудольф субъективно оценил сказанное собой как перл остроумия и изящной словесности, чему в одиночестве и порадовался, а образованный в некоторой степени Прохор Филатов отметил про себя, что казак почитывает Бердяева, и это уже отрадно.
  Склонный, по всей видимости, к присвоению цитат Алексей Гришков без всякого перерыва констатировал как своё:"Искусство - это попытка создать рядом с реальным миром другой, более человечный..." Немного поразмыслив и, не дождавшись ничьей реакции на сказанное, он добавил:"В первую очередь это касается боевых искусств."
  "Интересно, он что, и по рукописям Моруа полазил?" - уже с любопытством подумалось Прохору Филатову, но жиденький гришковский источник цитат уже пересох, и из того самого места забил мощный фонтан доморощенных мировоззрений. В сжатом виде, по прошествии двух месяцев всё это представилось Прохору Николаевичу в следующем виде: вся Россия разграблена и разворована, в правительстве одни жулики и болтуны, страной правят бандиты, рабочий человек бедствует, а всякая шушера делает деньги из воздуха и глумится над тружениками.
  Поток банальных откровений и оценок политической и экономической ситуаций в стране также незамедлительно испарился, как и взятый на прокат цитатник. не оставив сколь-нибудь заметного следа, но последующие сентенции Гришкова след оставили весьма и весьма осязаемый.
  "Я всю жизнь занимался казачьим боем. Ещё в русско-японскую войну, если кому довелось читать исторические документы, казачьи отряды пластунов уничтожали самураев. На Тереке казаки-пластуны сворачивали головы чеченцам. Нет ничего выше боевого искусства казачьего рукопашного боя - полный контакт, использование любых, пусть даже самых подлых средств, всё работает на поражение или полное уничтожение врага. Монахи замка Шао-Линь - дети по сравнению с настоящими казаками-бойцами. Я возьму шефство над каким-нибудь детским домом и воспитаю первую очередь пластунов. Я всё объясню сиротам, как их обобрали в этой жизни и покажу им врагов. Мои ученики возьмутся за воспитание бойцов в других детских домах. Когда вырастет первая сотня бойцов, мы наведём сначала порядок в нашем городе, потом, увеличивая ряды и наращивая мощь. мы покончим с бандитами и в других городах России. Вы ведь даже не знаете, за что меня из ОМОНа уволили. Застрелил одного в "Форде", чтобы знал. что не всё им, ёжикам драным, дозволено. Порядок. порядок нужен стране. Через десять лет он настанет. Мы придём в царство Истины и Справедливости усилиями униженных в этой неправедной жизни. Скажу больше - я избран от планеты Земля для контакта с внеземными цивилизациями. Через десять лет мне предстоит доложить Высшему Совету Галактики о наведении в России порядка, а дальше не знаю пока, чему служить придётся, мне определят задачи".
  В естественно наступившей после яростного выброса слов обезумевшим казаком  тишине инспектор Филатов попытался собраться с мыслями, со своими и более весомыми, взятыми от уважаемых им сожителей по планете проживания и возразить следующим образом.
  "В истории уже обкатывались идеи привлечения жёсткой молодёжи к решению государственных проблем, попытки эти и в Римской империи, и в Третьем рейхе до добра не доводили".
  После основного, прозаического по форме и содержанию довода, не повредила бы и зарифмованная мысль:"...где разум не служит уму, история бродит по кругу - из грязи, по крови, во тьму..."
  Ничего из задуманного для возражения Прохор не произнёс, а просто поинтересовался, как бы между прочим, успокаивающе обращаясь к притихшему и ушедшему в себя Алексею:"А с этим парнем из "Форда", что там было?"
  "Всё по закону - машина числилась в угоне, на сигнал "Стоп" не остановилась, стала уходить, превышая скорость, после предупредительного выстрела в воздух - никакой реакции; я открыл огонь на поражение. Применение оружия было признано правомерным, но меня рекомендовали к увольнению."
  Алексей Гришков словно демонстрировал нормальный милицейский языковый стандарт, отгоняя от собеседников мысль о вселившемся в него безумии. Говорить больше было не о чем и, поднимаясь, Прохор Филатов уже машинально спросил:"А где у тебя планируется контакт с гуманоидами?"
  Когда подобное испрашивают, то глаза необходимо, по возможности, прятать, скрывая непроизвольно возникающую иронию, что инспектор весьма искусно и сделал. переведя приглашающий к веселью взгляд на Рудика Искарина. Рудик приглашения к веселью не принял; феерическими всполохами на его замороженном лице, как на экране, высвечивалась всякая всячина - от наркотического свойства обожания к замысленному казаком до дремучей ненависти к самому исполнителю. Лицо молодого опера вытягивалось мучительным вопросом:"Почему не я первый, почему первый - вот это кондовое существо?!"
  Алексей Гришков, уже взявшись за ручку двери, просто ответил:"Контакт на установку  задачи произойдёт на лодочной станции под Рождество Христово в наступающем году; отчётный доклад о проделанной работе ровно десять лет спустя. Что будет дальше - я уже сказал: мне будет определено."
  И опять интонационная обыденность речи, наброшенная на средние , сглаженные, серые слова и смягчающая смысловое безумие, озадачила Прохора Филатова в той же степени, как и недостижимая для смертных божественная отрешённость во взоре казака, обращённом на Рудика Искарина, и являющая собой ответ на его немой вопрос о том, кто есть первый в этом мире.
  Выходя на второй круг, с приличествующим его возрасту жаром, возразил уже им обоим, хотя и мысленно, инспектор Филатов следующим образом:"Оставьте вы в покое Россию, козлята бодливые, куда и к чему её только не звали: и к ножу, и к топору, и в диктатуру, и в демократию - результат всегда один и тот же. Вы что , действительно не видите, что ей впору белое полотенце выкидывать; на ногах уже не держится, гонга ждёт не дождётся, чтобы передохнуть, дыхание восстановить да туман в голове рассеять."
  Инспектор, развивая невидимую ответную атаку, укладывал в планшет свои бесчисленные, никому не нужные бумажки и собирался домой. Мысли его, потихоньку отклоняясь от атакующего направления, заворачивали внутрь себя. Они умирают от жажды по "варфоломеевским ночам" и по "ночам длинных ножей" и, вообще, по любым захватывающим театрализованным действам с массовой резнёй или пальбой, хотя в первую очередь разберутся друг с другом.
  Ну, вот он уже и идёт," - возвратил в реальность Прохора Филатова скучный голос атамана. Казаки ещё плотнее сдвинули ряды, как бы образовывая некую скульптурную группу, а стоящий несколько поодаль атаман торжественно и ритуально положил руку на эфес шашки.
  Пока Рудик неспешно приближался к казакам. слегка поскрипывая новенькой фирменной курточкой на меху, инспектор с удивлением обнаружил, как из припаркованного около аптеки ОМОНовского ЗИЛка дружно выпрыгивают хорошо экипированные для боя и похода "бандерлоги" и, разделившись на две группы, как бы начинают охватывать казаков с флангов.
  Тем временем оперуполномоченный подошёл к атаману, который без всякой паузы выхватил с лёгким и чистеньким посвистом шашку из ножен и на какую-то долю секунды застыл с занесённым над головой клинком; и с этого момента в рапидной съёмке перед глазами участкового инспектора закрутился какой-то самурайский боевик.
  Судорожные попытки Рудика достать из оперативной кобуры подмышкой свой лёгонький ПСМ; опережающее губительное движение шашки вниз, к воротнику курточки; медленное, с потягом прохождение клинка наискосок сквозь узкую, слаборазвитую грудь; плавно заваливающееся набок тело оперуполномоченного; "бандерлоги", сковывающие казаков наручниками и бросающие их в кузов как  бы подплывшего ОМОНовского грузовика; атаман Проскурин всё ещё стоящий с вновь поднятой шашкой, капли крови с которой непостижимым образом падали прямо на правый ус атамана и стекали в уголок открытого, перекошенного рта...
  Вернувшийся слух в который уже раз в этот день обозначил чистенький посвист. но мыслей о бессмертии не возникло, да их бы и не принял участковый инспектор капитан милиции Прохор Филатов...

Tweet