Остановившись под нелепым деревенским фонарём, он посмотрел на свои руки. Они были по локоть в крови. Ничуть не удивившись – ещё бы, из неё так и хлестало! – он всё же поспешил выбежать из освещённого круга. В кармане рубашки запиликала лоховская нокия. «Чёрт, придётся мобилу пачкать. Но мне нужно алиби…», - судорожно подумал он и даже слегка нахмурился. Вжавшись в кусты крыжовника, он недоумённо посмотрел на незнакомый номер и поднёс телефон к уху.

- Алё, - сказал он ровным и спокойным голосом, - Артемон на проводе.

В ответ послышался сдавленный детский смех. Трубку явно держала девочка, но на заднем плане чётко прослушивалось прерывистое дыхание мальчика.

– Алё! – повторил он, уже с лёгким раздражением, в котором угадывалось что-то типа «вот я вас поймаю, уши-то повыкручиваю». Было понятно: дети набрали случайный билайновский номер и отжигали по-своему, безобидно. Смех из сдавленного перешёл в по-детски издевательский.

- Дяденька, как вы сказали? – наконец пискнула девочка. Мальчик на заднем плане одобрительно закивал.

…С минуту продолжалась детская возня, и всю эту долгую минуту он судорожно понимал, что алиби ему не светит. Он подкурил сигарету, осмотрелся по сторонам и рявкнул в трубку:

- Я сказал, что Артемон на проводе!

Голоса в трубке смолкли, но ненадолго. Вконец осмелевший мальчик, видимо, перехватил инициативу.

- Алё, дяденька, а вас чё, Артемоном зовут? – он растягивал гласные с такой наглостью, что становилось ясно: уверенность в своей безнаказанности он ощущал всеми рецепторами.

- Да, щенок, Артемоном. Чё-то ещё хочешь? Хочешь, сука, я щас приду к тебе домой и зарежу тебя, твою сестрёнку и родителей твоих? И на мясо пущу, сука?

- Это не сестрёнка, это Маринка. Мы с ней только что ебаться пробовали. – Сказал мальчик; второе предложение у него вышло какой-то бубнящей скороговоркой.

- Ебаться они пробовали, значит… А ну-ка, наглец, позови родителей… Дома?.. – поинтересовался Артемон уже спокойным, но всё ещё угрожающим тоном.

- Нет.. да… - выпалили дети вразнобой, но первой нашлась девочка, - Есть родители, но мы их не позовём, мы чё, дураки, по-вашему?

Артемон выдохнул дым, и подумал, что кровь уже высохла, покрыв его руки тёмной корочкой. Он так и подумал: «Кровь высохла, покрыв мои руки тёмной корочкой». И с лицом несчастного прозревшего зашептал:

- Девочка, котёнок… Видишь ли… Мне просто нужны твои родители, я им не собираюсь говорить, что ты там это… ебаться пробовала… просто мне бы поговорить со взрослым каким-нибудь.

- А, ну так бы и сказали сразу! – зло засмеялась девочка. – Ну тогда щас позовём, дядя Артемон! – сразу после этих слов из трубки раздался такой весёлый и переливистый детский смех, что Артемон подумал: «Наверное, так смеются ангелы». (Надо заметить, что он, как и все мы, читал много умных и красноречивых книг, даже Липскерова).

Убрав трубку от уха, он взглянул на остаток батареи. По прикидам, заряда хватало на 40 минут работы. «Ладно, алиби нет, да и хуй с ним, - подумал он. – Конечно, выебать жирную течную свинью, начитавшись молдаванских сказок Староверова, это нихуя некамильфо. Но в конце концов, разве кто узнает? Зачем я заранее придумываю отмазки? Ах, эта моя чуткая виктимность!».

- Ну давай хоть поговорим, детка… - произнёс он наконец, и, услышав в ответ обоюдное «угу», с гаденькой улыбочкой стал расстёгивать ширинку. – Так как вы там пробовали… ммм… ебаться?..

…Так он и шёл по обочине пустой деревенской дороги – развалистой походкой уставшего нищеброда. До автобусной станции было ещё километра два, ночь стояла тёмная и вязкая. Он шёл подрачивая, иногда закуривая или пиная засохший (а иногда и незасохший) кусок говна домашнего скота. Завтра предстоял нелёгкий день: вчерашний креатив Красной Шапочки навевал желание грязно обладать котом. «Вот он, мой «кошачий наполнитель», бядл», - думал он, поглаживая свой окровавленный стручок и растворяясь в сумраке.

Tweet