Идёт девчонка утром летним
И чипсов пачкою шуршит.
Эротоман июньский ветер
Ей микроюбку ворошит.

И словно цепью к ней прикован
Зимой оголодавший взгляд.
Её крестец татуирован
И приключений жаждет зад.

Остановившись на минутку
Жеманно поправляет топ…
Вдруг слышу я: «Вот проститутка!
Небось, ленивый лишь не ёб!

Бесстыдница! Наружу вымя!
Вот потаскуха! Ну и срам!
А мы то были не такими!
Вам были не чета, блядям!».

Едва ли Ленина моложе,
На лавочке у входа в дом
Старушка, одуванчик Божий,
Метала молнии и гром.

Напалмом праведного гнева
Она испепеляла грех.
Суровый бич распутных девок.
Моральный эталон для всех.

И я ей верю безусловно!
А как иначе может быть?
Наверняка ведь не греховно
Смогла бабулька жизнь прожить.

Ну, так поведай, старче, миру
Как подвиг твой проистекал!
К примеру то, как с бригадиром
Залезла ты на сеновал.

Ты с ним за ручки там держалась?
Ах, ты не помнишь. Вот беда.    
Иль вовсе память истесалась,
Как отжигала ты тогда?

В стогу, на тракторе, за печью
И в поле, на сырой земле.
А попу распечатал Лечи –
Шабашник из Итум-Кале.

Потом пришёл он с другом Вахой.
Им не судьба свинину жрать.
Но нет запрета от Аллаха
Тебя в свинарнике ебать.

Когда же в город из колхоза
Ты резво лыжи навела,
Тогда и вовсе как мимоза
В общаге местной расцвела.

Была дивчиною ты гарной.
Хоть и рябою, уж прости.
Но знали заводские парни
К кому тоску свою нести.

А ты голубкой сизокрылой
Порхала бодро среди роз.
Чем там ты мужа заразила?
А, ну естественно – склероз!

И шло твоё на славу дело.
Живи себе и не тужи.
А ты взяла и одряхлела.
Ну, не досадно ли, скажи?

Стоишь на страже ты приличий.
Мораль тверда как долото.
Ну, да. Давать проблематично,
Коль не берёт уже никто.

На ту девчонку наезжала
В святой за нравственность борьбе.
Когда б она всё это знала –
Ох, и ответила б тебе!

К тебе я не питаю жалость:
Сама такой ты хочешь быть.
Так что ещё тебе осталось?
Лишь лицемерно матом крыть.

И, брызжа ядовитой пеной,
От зависти впадая в дрожь,
Сидеть на лавочке смиренно
И наезжать на молодёжь.


10.06.2009г.