(отрывок из сценария, который не вошел в фильм МАМА НЕ ГОРЮЙ- вот это я понимаю реальные подонки бес пезды фтыкай бля)

ПЕЛЬМЕННАЯ

МАЙОР мрачно ест пельмени. Пьет пиво. На столе перед ним красная клеенчатая папка, спортивная газета свернутая в трубочку
и пачка сигарет. На руке у него небольшая, но прихотливая татуировка.

Приходит СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тоже с пельменями, но без пива. Садится напротив, тяжело вздыхает, глядя на пиво:

Хорошо тебе...

МАЙОР (после долгой паузы)

Тебя учили, мудака, не бухай с прокурорскими... они гниды там все...

СЛЕДОВАТЕЛЬ

(также после большой паузы)

Вот и доктор мне говорит — "У тебя подсознание хуевое, бесы там ходят"...

МАЙОР

А бесы откуда? Все от них, от блядей...

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Ну говно они... Я не знаю что ли..? Деньги были нужны...

МАЙОР

Вот теперь и сиди с тормозами в глотке... Телевизор посмотришь... Спортом... блядь, займешься... С женой побудешь...
Поумнеешь может... Успокоишься...

СЛЕДОВАТЕЛЬ

Ага, блядь, успокоишься... Я ее чуть не прирезал, суку... Теперь домой прихожу, еще после этих иголок — сижу, блядь, как
сыч, а она на меня ебало — вот такое — "Ты, блядь, больной, ты блядь, перенапрягся, тебе, блядь, лечиться"...

МАЙОР

с довольной, но душевной ухмылкой

А тебя учили, мудака, ни с кепками, ни с очкастыми — не бухай — это в падлу... Попадешь на раз, козленочком станешь — сам
не заметишь как копытца застучат, а уж рожки — это точно... Бесы... Конечно — ты им по пьянке душу откроешь, а им, сукам,
только этого и надо,— все, абзац твоему, блядь,... подсознанию... допивает пиво... Мы вот позавчера с Куликом ездили ему
баню рубить... Так зарубились там... Два дня сидели, блядь,... как гидролизный завод...

СЛЕДОВАТЕЛЬ

с завистью

А баня-то как?

МАЙОР

Какая в пизду баня... Скажи спасибо, что там дом остался... Ночью Кулик говорит — "Пойдем, давай, на кабана, у меня тут
говорит в лесу кабан ходит, пойдем его завалим!"... Взял обрез какой-то, блядь, медвежий, это, говорит, дедовский,— дед,
говорит с Украины, он им в тридцатом году какой-то продотряд затрамбовал там у себя на хуторе... и, короче, мы с ним ночью
в этот перелесок... блядь, на таких рогах... там какие-то канавы, темно как в гробу, метров сто прошли, я говорю —
"Петрович, ты охуел, тут до города сорок минут, какой тут кабан, здесь белки все давно передохли, пойдем домой", а он мне:
"Нет, говорит, ходит кабан, я сам видал... Тут,— говорит, есть овраг какой-то, там свалка старая в нее он приходит, там
роет себе что-то"... Короче, приперлись к какой-то яме, все в говне, и сами в говно, я говорю: "Мужик, давай все, давай
домой — хочешь на охоту — договорись вон с третьим отделом, они чуть не каждую неделю ездят, если торчков своих не
гоняют... А я тут не мальчик тебе, в игрушки играть..." А он уперся: "Дробовик,— говорит два года не стреляный, ствол огня
просит"... Короче, базарили базарили, там, слава Богу, зашевелилось что-то, Петрович навскидку туда оба ствола сразу
засадил — так пиздануло... Не знаю, кабан там, не кабан — я думаю кинескоп от "Радуги", или еще какая херня такая — там пол
леса чуть не разнесло... Пришли в дом — уже светает, мокрые, злые, сами как кабаны... Сели опять квасить... Зато в будке —
чистота идеальная... Только волосы внутрь растут... смотрит на часы Тачка-то что, пошла?