Смеркалось. Кровавый палач воздел руки к антрацитовому небу, пестревшему крупными звёздами. Он поправил белый треугольный колпак и возвопил: "Да здравствует Билли!". Толпа ответила ему многоголосым воплем "Аве!" И все умолкло. Уныло шелестел осенними листьями ветер, играя волосами прекрасной рыжей девы, примотанной к столбу тридцатью двумя витками колючей проволоки. Синие навозные мухи за день уже отложили личинки в ее промежности, которые ползали и вызывали нестерпимый зуд. Дева периодически истерично вздрагивала ногами и просовывала изломанные пытками кисти под мешковатую в пятнах крови юбку. С целью почесаться, что вызывало у толпы приступы гомерического хохота.

  Лет деве было далеко за сто, но благодаря ведьмачьему промыслу она выглядела на двадцать. О чем и сообщил унылого вида Великий Инквизитор, приставив ладони с аккуратно обгрызенными ногтями ко рту. Кроме того, черная морилка местами отошла разводами пота от тела девы, выдавая в ней перекрашенную дочь крестьянина. Рыжий Инквизитор, больше напоминающий сильно испитого провинциального актёра, торопился, глотал слова, порывы ветра относили неровный голос за городскую стену. В свете горящих факелов было заметно истерическое подергивание его плеча.

  Луна спряталась за темной массой облака. Тень опустилась на черный город. Где-то далеко лаяла собака и плакал обмочившийся ребенок. В мою тесную камеру заглянул начальник охраны.
- Месье, извольте подняться на эшафот, - промямлил он, сыто рыгнув перегаром и чесноком.
- Мое последнее желание, надеюсь, удовлетворено? - поинтересовался я больше из вежливости.
- Конечно, рыжая негритянка, Великий Инквизитор и палач из Куклусклана присутствуют на мероприятии.
- Чтож, я иду. Позвольте помолиться в уединении?

  Начальник охраны вышел за дверь, а я склонился перед деревянным распятием, замурованным в каменную стену.
- Господи, за что? - тихо произнес я.
  Ответа, как обычно, не последовало. Я поднялся, отряхнул солому с коленей и пошел по узкому коридору. Двор тюрьмы встретил меня многоголосием сверчков. Я жадно втягивал в себя последний воздух уходящей свободы.
  В сопровождении охранника я поднялся на эшафот, где уже стоял заспанный священник. С другой стороны на подмости взобралась беременная девушка в белом свадебном платье и покорно встала рядом со мной.
- Месье, согласны ли вы проследовать по этому пути до конца? - спросил у меня священник.
- Разумеется, - коротко ответил я.
- Мадемуазель, согласны ли вы проводить этого месье по намеченному ему пути? - произнес священник, повернувшись к девушке в свадебной фате.
- Да. С удовольствием. - Ответила она.

- Тогда молодые могут обменяться кольцами и поцеловать друг друга. - Завершил он, и сделал запись в книге.
  Что мы и совершили под мелодии сотовых телефонов, доносящийся из толпы, и звон колоколов центрального собора. А потом сели в черный длинный лимузин, напомнивший мне роскошный гроб. Водитель нажал на педаль газа, и кортеж покатился по улицам городка, обрамленных бетонными надгробьями многоэтажек, на свадебный банкет в зале для гостей отеля "Палас", организованный по случаю нашей свадьбы.