Струящаяся алая кровь по рукам и ногам солдата, вся в дырах, но еще хоть на что-то пригодная, хотя весьма попачканная броня, полное бессилие от бесконечных боев, последняя обойма в автомате. Он и был той самой последней обоймой в оружии, что называется планета Земля. Николай был последним оставшимся в живых человеком, последней обоймой, последним патроном.

- Каково это? – прозвучал мерзкий чавкающий голос из огромной нечеловеческой толпы.
- Что каково?
- Каково это - быть последнем в своем роде?
- Тебе не похую, мразь коричневая? Хуле столпились возле меня? Вонь от вас просто пиздец. Будь проклят тот день, когда этот ебучий профессор Нахеровский оживил вас и наделил разумом.
- Нахеровский был первым человеком, которого мы увидели, именно он научил нас думать, слышать, видеть, ходить. Но бедный профессор был слишком стар, он умер, так и не научив нас производить себе подобных – он не научил нас срать.
- Ты мразотник, хочешь чтоб я вас, гавеных мразей, научил срать?
- Нет. Вам это не под силу. Вы солдат, можете только воевать и убивать. Но кроме того. Вы человек. Вы можете срать. Мы можем оживлять гавно в лабораториях, создавая таким образом себе подобных, но для этого нам нужен материал. Чисто вашего гавна не достаточно. Нужно гавно мужчины и гавно женщины, смешанное в особых пропорциях и увеличенное в дальнейшем до размеров человека при помощи специального оборудования. Женщина у нас есть, нужен мужчина, нужны Вы.

- А может вы просто пойдете нахуй?
- Полноте Вам. Ну сами посудите – какой толк от людей? От людей лишь одна польза – они могут срать. Все остальное – загрязнение экологии, войны – вы же убиваете себе подобных, как так можно? – да и прочий долбоебизм. Мы же предлагаем Вам стать отцом новой империи – империи гавна! Пищей мы Вас обеспечим, бабу дадим, будете жрать, срать и ебаться сколько душе угодно. Всё! Больше никаких проблем и забот!
- Пошли нахер, выродки. Вы не получите ни меня, ни мое гавно.
- Уважаемый, заметьте – пока Вы посылаете нас во все стороны. Мы вежливо разговариваем с Вами. И это не смотря на то, что ваш человеческий род никогда не проявлял к нам никаких чувств, кроме презрения. Гавно для вас всегда было символом чего-то гадкого, отвратительного. Хотя вы все срали. Все люди срали, всегда!
- Вы меня не получите, даже не уговаривайте.
- Это мы еще увидим, - биомассы ринулись толпой на солдата. Он стрелял по ним, бил прикладом и ногами, разбивая гОвны на тысячи маленьких коричневых капель, но они все шли на него. Не было больше сил, не было патронов, не было нихера. Лишь граната, висевшая на боку. Сомкнув пальцами манжету, солдат дернул чеку.

К человеку все также продолжало бежать гавно. Ярко-красный рассвет в небе, которое огромным куполом нависало над землей полной гавна, крики и чавканья, доносившееся снизу, да здоровые куски какашек, взметнувшиеся вверх от взрыва вперемешку с разорванной плотью, красиво освещенные ранними лучами утреннего солнца.