Прыщавым дрочерам – не дрочить, но и хуй далеко не прятать!
Людям постарше – недоумевать «Чо за хуйня?»!

«…………при наступлении обстоятельств находящихся вне
сферы контроля не выполняющей обязательство Стороны,
как то стихийные бедствия, экстремальные погодные условия,
войны, забастовки, гражданский беспорядок, вмешательство
со стороны властей………»
(Из стандартного договора поставки).

              Если уж продолжать разговоры об интриге в ебле, то уместнее было бы сказать, что интрига  в большей степени присутствует в тех случаях, когда обоюдное желание договаривающихся сторон было, а ебли, как таковой и не было, в силу различных непреодолимых, в том числе и внезапно возникших препятствий и обстоятельств.
 
Поезд Мухосранск - Москва,  июнь.
Заваливаю в купе, а там сидят: мужычонка лет 40, напротив него - тетка пенсионного возраста богатырской стати, и за ней,  в дальнем углу - деваха лет 17. Симпотненькая, очень.
Шмотки на верхнюю полку, сажусь к мужыку, «Дербент» на стол.
Матрона с мужыком пиздят хуйню всякую, типа «про погоду, виды на урожай и ебанутую молодежь», деваха книжку читает и на меня сверху книги поглядывает.
Бля! Интригой в воздухе запахло! Я такие вещи на раз просекаю.
Сходил к проводнице, налил чайку, мужык меня к окну пропустил.
«Дербент» соседям предложил, мужык в отказ, бабка:
- Мы с внучкой не пьем!
Бля! Так ты с бабкой, это хуже…  Я  чай коньячком дополнил, сижу, типа ахуенно инетерсную газету «Гудок» читаю. Тогда она во всех поездах валялась. А сам на деваху поглядываю, а она на меня. А глазки у нее веселые и блядские-блядские. Она хихикает, и я скалюсь – типа, анекдот веселый прочитал.
Так и сидели некоторое время, потом  деваха мне глазами на дверь показывает и выходит. Я выждал с минуту, не торопясь,  взял, сигареты, зажигалку и вышел. Деваха стоит возле сортира, дверь приоткрыла и меня ждет. Я к ней. За пять секунд успели впиться друг в друга губами, я - залезть к ней под треники и трусики, она - меня за яйца схватить. Тут же оторвалась и говорит:
- Она щас придет, када она уснет, ты меня разбуди.
И юркнула в сортир.
Я оборачиваюсь – так и есть – страж порядка уже как раз вышел, встала, бдит.
Я трясущимися от возбуждения руками,  вынимаю сигарету, оставляя на ней влажные пятна, закуриваю, и в тамбур.
Заебись! Ща все будет! Одно только меня смутило немножко - «ты меня разбуди», но значения не придал.
Покурил, сходил к проводнице, договорился служебную купейку за пятихатку арендовать на часок, гандонов у нее же стрельнул. Вернулся в купе, а все уже легли, свет вырубили, тока бабка ночник включила, лежит, кверху пузом, книжку читает.
Я - наверх, лег. Напротив меня – деваха ко мне лицом лежит. В полутьме улыбку видно. Откинула простынку…
Камрады! Вы знаете как охуительно смотрятся  белые трусики на смуглых ножках, в полумраке, на фоне белой простыни?
С этого места буду краток.
Бабка не спала до четырех утра.
До рассвета.
Вот что значило: «когда она уснет, ты меня разбуди»…
На рассвете меня срубило. Первым.
 
Фестиваль туристской песни. Август.
Сосновый лес, берег озера.
Приехал под вечер, еле нашел свободное место, куда можно без лишних глаз палатку воткнуть, недалеко от  берега, покидал в нее спальники и коврики, осмотрелся. Слева компания – мне невидно, но как «Солнышко лесное» поют – слышно.  Справа тоже палатки невдалеке. Счас, думаю, водочки малеха ебну, и пойду на гала-концерт, выебать ж надо кого-нибудь.
Идти не пришлось. Она пришла сама.
В синей футболочке, велотрусиках, двумя косичками и улыбкой.
А от приветливой девичьей улыбки у меня встает. Мгновенно. 
- Привет!
Улыбаюсь я ей в ответ.
- Здравствуйте! А Вы недавно приехали?
Фигурка! Глаза! Улыбка! Голос!
- Да, вот только палатку поставил. Как хорошо здесь! Я - Саша!
- Да, здесь чудесно, а я – Женя.
Женечка! Я весь твой! Уже сейчас!  Это я про себя, а вслух:
- Женечка! Можно Вас немного мартини угостить?
Хуле! Специально взял литруху.
- Да, немножко…
…
- А теперь на брудершафт?
- А, давай!
Брудершафт немного затянулся…
За время него я успел расстегнуть лифчик, потрогать небольшую грудку с маленьким сосочком, убедиться, что трусики между ножек стали влажными, удивиться тому, какими могут быть сильными обнимающие меня тонкие руки, …и совсем утонуть в ней, в Женечке, раствориться без остатка…
- Пойдем в палатку.
Прямо ей в ушко, вложив в эти слова всю нежность, на какую способен.
- Да.
И в этот момент толчок в спину, в районе лопатки.
Оборачиваюсь – стоит тощенький паренек, весь в камуфляже, длинные волосы подвязаны на лбу шнурком от ботинка, типичный дрочер-толкинист, а в глазах - злоба.
Медленно встаю, и думаю: «Щас упизжу!»
Меня в такие минуты ваще трогать нельзя, а тем более лицам мужского пола. Я, сука, сразу бешеный становлюсь.
А пацанчик кулачки сжал, и срывающимся от ненависти голосом:
- Ты че! Она за моего друга замуж выходит, у них свадьба скоро!
Бля! Похоже пИздить не придется – на Женьку посмотрел – она потухшая уже сидит, футболочку одергивает,  один хуй, на спине, через ткань, видно,  что замочек расстегнут…
Ушли.
Водки себе налил полкружки, выпил, постукивая зубами  о железный край.
Еще раз.
Закурил.
Темнело…
Бля!
Так захотелось въебать кому-нибудь, и выебать кого-нибудь…
Причем именно в этом порядке.
Ну, хуле, понеслась…как раз и вотка вставлять начала….
Дальше все очень стремительно и быстро.
Встал, пошел по тропе, в направлении многоголосых звуков все того же «солнышка лесного» (гала-концерт начался), доебался до кучки встреченных полупьяных мужыков, двоим успел конкретно переебать – оба на жопы сели, потом переебали мне, потом меня свалили и попинали, но туристы – народ добрый – недолго пинали и не сильно, неслаженно. Ушли.
Встал, дальше пиздую, из носа кровь течет, но как-то уже поспокойнее стало на душе.
Ище подумал – надоб вернуться, догнать, «спасибо» что ли сказать…
Хули, первая часть плана реализована.
- Ой! У вас кровь!
Из полутьмы появляется типичное «солнышко лесное», неопределенного пола и возраста,  вся в брезенте, на ногах говнодавы типа «батинки туриста», на голове брезентовая же бейсболка , но – сиськи есть, вроде бы, и лет так не больше 30…
Вот и вторая часть плана подошла.
Бля! Не фестиваль, а Postal II какой-то.
- Да, вот, споткнулся неудачно.
-  Давайте я вытру!
- Да, конечно, может Вы меня, до палатки, проводите?
Довела.
Несмотря на вялые протесты, выеб ее цинично в жопу (гандоны искать лень было), споил ей остатки мартини, всякие попытки «остаться до утра…» решительно пресек словами:
- Ты чо, счас сюда жына придет!
Закрылся в палатке, запалил свечку, открыл вторую вотку, сидел и пил в однеху.
Пузо в крови, хуй в говне, а на душе – гадко.

Последняя.
Совсем коротко.
- У такой симпатяги, наверна, от паклонникаф атбоя нету?
- Да нету у миня их.
- Нипарядак. А кто тебя цилуит?
- Да никто.
- А давай я пацилую!
- Я не умею цилаваца.
- А я научу.
Пока учил, всю раздел.
Трусики снял, и в этот момент она обмякла.
Ножки раздвинул, лег сверху, на локти оперся, руки ей под голову, ткнулся в нее.
Влажно и очень горячо.
Смотрю на лицо – глазки зажмурила, ротик приоткрыт, губки обсохшие и немного побелевшие.
И дышит, быстро и часто.
Надавил. Уперся. Дернулась, замотала головой:
- Нет Саша ни нада пажалуста Саша ни нада пажалуста...
Скороговоркой.
Руками меня оттолкнуть пытается, а они обессилено валятся, 
Чуть ослабил.
Контрольный вопрос:
Леночка, милая, ты хочешь?
- Ни нада пажалуста.
И я не смог.

Разные они бывают, эти «апстаятильства ниприадалимай силы»…